Cлово "ИДТИ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ШЕЛ, ШЛИ, ИДИ, ИДЕТ

1. Жанета
Входимость: 23.
3. Рахиль (Киносценарий)
Входимость: 17.
4. С улицы
Входимость: 17.
5. Лунной ночью
Входимость: 16.
6. Белый пудель
Входимость: 15.
7. Прапорщик армейский
Входимость: 15.
8. Михайлов О.М.: Куприн. Глава седьмая. "Мне нужно все родное…"
Входимость: 15.
9. Юнкера (глава 30)
Входимость: 15.
10. Олеся (глава 3)
Входимость: 14.
11. Лесная глушь
Входимость: 14.
12. На глухарей
Входимость: 14.
13. Болото
Входимость: 14.
14. Река жизни
Входимость: 13.
15. Клоун
Входимость: 13.
16. Волков А.А.: Творчество А. И. Куприна. Глава 4. Верность гуманизму. Страница 2
Входимость: 12.
17. Как я был актером
Входимость: 12.
18. Суламифь
Входимость: 12.
19. Куприн А. И.: Лейтенант фон Пляшке.
Входимость: 12.
20. Гамбринус
Входимость: 12.
21. Михайлов О.М.: Куприн. Глава шестая. Росстани
Входимость: 12.
22. Бредень
Входимость: 12.
23. Гранатовый браслет
Входимость: 11.
24. Ночлег
Входимость: 11.
25. Ночная смена
Входимость: 11.
26. Дюма-отец
Входимость: 11.
27. Поединок (глава 16)
Входимость: 11.
28. Поединок (глава 6)
Входимость: 10.
29. К славе
Входимость: 10.
30. Штабс-капитан Рыбников
Входимость: 9.
31. Яма (часть 3, глава 3)
Входимость: 9.
32. Юзовский завод
Входимость: 9.
33. Сказка
Входимость: 9.
34. На покое
Входимость: 9.
35. Вержбицкий Н.К.: Встречи. Встречи с Куприным. Наставники жизни и творчества
Входимость: 9.
36. Отец Михаил
Входимость: 9.
37. Храбрые беглецы
Входимость: 9.
39. Поединок (глава 21)
Входимость: 9.
40. Юнкера (глава 27)
Входимость: 9.
41. Поход
Входимость: 9.
42. Юнкера
Входимость: 9.
43. Мясо
Входимость: 9.
44. Изумруд
Входимость: 9.
45. Завирайка
Входимость: 9.
46. Яма (часть 2, глава 14)
Входимость: 8.
47. Морская болезнь
Входимость: 8.
48. Молох. Глава X
Входимость: 8.
49. Лилин В.: Александр Иванович Куприн. Петербург
Входимость: 8.
50. Волков А.А.: Творчество А. И. Куприна. Глава 2. В среде демократических писателей
Входимость: 8.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Жанета
Входимость: 23. Размер: 128кб.
Часть текста: обоями в синие и желтые полосы; когда на них глядишь, то скашиваются глаза и кружится голова. Профессор сам готовит для себя на спиртовке спартанские кушанья и кипятит чай, сам прибирает комнату, сам чистит платье и сапоги. Но человек не может жить без роскоши (кроме изуверов и идиотов), и в этом, по мнению профессора, одно из важных отличий его от всех животных, за исключением некоторых диких птиц, чудесно украшающих свои гнезда. На подоконнике, в больших деревянных ящиках, всегда растут редкие яркие цветы. Он за ними внимательно ухаживает. Иногда можно застать его в те минуты, когда он тонкой кисточкой, бережно, как художник-миниатюрист, переносит желтую цветочную пыльцу из чашечки одного цветка в чашечку другого. Вид у него при этом сосредоточенный, губы вытянуты в трубочку, глаза сощурены в щелочки под косматыми рыжими бровями. Он давно примелькался и хорошо известен в своем небольшом районе, ограниченном лавками: мясной, молочной, бакалейной, табачной, булочной и тем угловым бистро мадам Бюссак, куда он изредка заходит выпить у блестящего жестяного прилавка стаканчик вермута пополам с водой. Все еще издали узнают его длинную худую фигуру, его развевающуюся на ходу серую клетчатую размахайку, носившую когда-то, в древние времена, название не то макфарлана, не то пальмерстона, его рыбачью широкую шляпу, насунутую так низко на брови, что из ее спущенных вокруг полей торчат спереди лишь конец крупного мясистого носа и огненная с сединой борода утюгом. Прежде французские лавочники раздражались на профессора за его рассеянность, разводили руками, хлопали себя по бедрам, кричали свое нетерпеливое "alors!" [ Ну, что же! (фр.) ] и вообще пылили, но теперь попривыкли и благодушно поправляют его, когда он забудет взять сдачу, заберет чужой сверток вместо своего или собирается уходить, не заплативши, - с ним такие мелкие...
3. Рахиль (Киносценарий)
Входимость: 17. Размер: 29кб.
Часть текста: ей нарекают имя Рахиль. (Имя показать на экране.) С детства Рахиль отличалась от своих резвых подруг. Любила одиночество. Собирала в горах цветы и красивые камни, украшала себя ими. Пела в горах странные песни. Не умела и не любила работать. Опаздывала к обеду и ужину. Сестра старшая прибила ее, оставила без ужина, выгнала на улицу. Рахиль плачет. Мальчик Симеон тайком к ней пробирается с куском хлеба. Вытирает ей рукой слезы. Отламывает хлеб, кладет ей в рот. Они расстались. Дети играют. Рахиль в стороне. Уходит на холм собирать цветы. Плетет венок. Симеон за нею. Надевает на него венок. Зацепила платье за сук. Симеон помогает ей распутать. Платье разорвано. Общее горе. Симеон: «Я скажу, что это я». Приходят домой. Симеона прогоняют. Лия хочет бить Рахиль. Вступается Лаван. Старшая сестра, Лия, домовитая, злая и работящая, часто бранила и била ее. Братья тоже были недружелюбны. Не любили ее и девушки племени, так же как старики и старухи. Была она для них чужая, точно пришелица из неведомых стран. Одевалась иначе. Иные лицо, походка, жесты. Один патриарх, Лаван, отец странной девочки, заступался за нее. Кроме того, был у нее двоюродный брат, мальчик Симеон, сверстник ее, с которым иногда она играла Была она худа и некрасива. Но вот из детского нежного возраста перешла она в пору девичества и, как это бывает с...
4. С улицы
Входимость: 17. Размер: 76кб.
Часть текста: пример физического и нравственного вырождения на почве наследственного алкоголизма, плохого питания, истощения и дурных болезней». Перед этим меня трое профессоров осматривали, и они то же самое сказали в один голос. Я тогда же эти слова занес себе в записную книжку. Потому что, должен признаться: я хоть и потерял облик и подобие интеллигентного человека, но люблю людей с образованием и уважаю науку. Поглядев на меня, вы ведь, конечно, не скажете, что сей самый, сидящий перед вами субъект тоже в свое время стоял на хорошей дороге и мог сделать себе имя и карьеру. Но это поистине так. Выражусь символически. Тут есть на Пересыпи один трактирчик, под названием «Ягодка», с правом крепких напитков, самый — извините — вертеп. И в этом трактире висят за буфетом две картины, вроде как бы указание или напоминание, если кто еще в трезвом виде. На одной изображен некий оборванный мужчина, скажем, вроде меня; спит в грязи под забором, и тут же рядом хрюкает свинья. И подписано: «Мог бы быть человек» с восклицательным знаком. А на другой картине написано: «Покупал за наличные, — покупал в кредит», и нарисованы два индивидуума. Один худой, обдерганный, штаны снизу собачки обкусали, схватил себя за голову, и глаза у него наружу вылезли — это который в кредит. А другой сидит к нему задом, этакий, знаете, толстый буржуй с бакенбардами, развалился с сигарой и смеется, а перед ним касса, и вся набита золотыми столбиками. Картины эти — лубочные, дешевка, и я сам по торговой части никогда не занимался, но внимания заслуживают. Потому что это вроде намека на мою собственную жизнь. Ха-ха! Буфетчиком там Вукол Наумыч. Жестокий старик. Я ему раз говорю: «Ты бы, Вукол Наумов, заказал бы еще и третью картину нарисовать. Как будто бы этот общипанный...
5. Лунной ночью
Входимость: 16. Размер: 21кб.
Часть текста: у Елены Александровны и вместе оттуда возвращались пешком в Москву. На этих вечерах его присутствие почти не было заметно. Маленький, тщедушный, весь обросший черными волосами, прямыми и жесткими; с короткой, чуточку рыжеватой бородой, начинающейся под самыми глазами; всегда наглухо застегнутый и всегда немного унылый, - он был самым типичным учителем математики из всех, которых я когда-либо встречал. Странно то, что даже на глаза его никто не обращал внимания, и я сам разглядел их в первый раз только в тот вечер, о котором идет речь. А между тем это было удивительные глаза: большие, черные и постоянно грустные, точно у раненого оленя ; на женском лице они заставили бы забыть об уродливости прочих черт, некрасивость же мужского лица делала их незаметными. На вечерах у Елены Александровны он сидел на террасе, затканной диким виноградом, в самом дальнем углу. До сих пор, когда я вижу вечером освещаемую лампой зелень с ее мертвенным, жидким цветом, я не могу не вспомнить при этом лица и понурой фигуры Гамова. Мне всегда казалось, что его душа обременена крупным невысказанным горем. По мере того как приходило время прощаться, я начинал чувствовать на себе его просящий взгляд. Случалось, с шапкой в руках, я заговаривался еще на полчаса, совсем позабыв о Гамове. Он молча стоял рядом, не напоминая ни одним звуком о своем присутствии, и только...

© 2000- NIV