Cлово "СТОЯТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: СТОЯЛИ, СТОЯЛА, СТОЯ, СТОЯЛ, СТОИТ

1. Жанета
Входимость: 17.
2. На покое
Входимость: 15.
3. Суламифь
Входимость: 14.
4. Конокрады
Входимость: 14.
5. Храбрые беглецы
Входимость: 14.
6. Как я был актером
Входимость: 13.
7. Ночная смена
Входимость: 13.
8. Поединок (глава 19)
Входимость: 11.
9. Михайлов О.М.: Куприн. Глава третья. "Поединок"
Входимость: 11.
10. Морская болезнь
Входимость: 11.
11. Трус
Входимость: 11.
12. К славе
Входимость: 11.
13. Жидкое солнце
Входимость: 10.
14. Юнкера (глава 29)
Входимость: 10.
15. Паустовский К.: Поток жизни
Входимость: 10.
16. Пунцовая кровь
Входимость: 10.
17. Белый пудель
Входимость: 9.
18. Первый встречный
Входимость: 9.
19. Куприн А. И., М. Н. Киселёв: Грань столетия
Входимость: 9.
20. Поединок (глава 15)
Входимость: 9.
21. Лесная глушь
Входимость: 9.
22. Памяти Чехова
Входимость: 9.
23. Поединок (глава 10)
Входимость: 9.
24. Звезда Соломона. Глава IV
Входимость: 9.
25. Вержбицкий Н.К.: Встречи. Светлая душа (А. С. Грин)
Входимость: 9.
26. Поединок (глава 18)
Входимость: 8.
27. С улицы
Входимость: 8.
28. Поединок (глава 5)
Входимость: 8.
29. Прапорщик армейский
Входимость: 8.
30. Поединок
Входимость: 8.
31. Винная бочка
Входимость: 8.
32. В цирке
Входимость: 8.
33. Мелюзга
Входимость: 8.
34. Яма (часть 3, глава 3)
Входимость: 7.
35. Жидовка
Входимость: 7.
36. Вержбицкий Н.К.: Встречи. Встречи с Куприным. Наставники жизни и творчества
Входимость: 7.
37. Болото
Входимость: 7.
38. Серебряный волк
Входимость: 7.
39. Воробей
Входимость: 7.
40. Вержбицкий Н.К.: Встречи. С Фритьофом Нансеном по Армении
Входимость: 7.
41. Осенние цветы
Входимость: 7.
42. Изумруд
Входимость: 7.
43. Впотьмах. Глава IV
Входимость: 6.
44. Гранатовый браслет
Входимость: 6.
45. Гатчинский призрак
Входимость: 6.
46. Корь
Входимость: 6.
47. Поединок (глава 12)
Входимость: 6.
48. Черный туман
Входимость: 6.
49. Ночлег
Входимость: 6.
50. На глухарей
Входимость: 6.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Жанета
Входимость: 17. Размер: 128кб.
Часть текста: и кружится голова. Профессор сам готовит для себя на спиртовке спартанские кушанья и кипятит чай, сам прибирает комнату, сам чистит платье и сапоги. Но человек не может жить без роскоши (кроме изуверов и идиотов), и в этом, по мнению профессора, одно из важных отличий его от всех животных, за исключением некоторых диких птиц, чудесно украшающих свои гнезда. На подоконнике, в больших деревянных ящиках, всегда растут редкие яркие цветы. Он за ними внимательно ухаживает. Иногда можно застать его в те минуты, когда он тонкой кисточкой, бережно, как художник-миниатюрист, переносит желтую цветочную пыльцу из чашечки одного цветка в чашечку другого. Вид у него при этом сосредоточенный, губы вытянуты в трубочку, глаза сощурены в щелочки под косматыми рыжими бровями. Он давно примелькался и хорошо известен в своем небольшом районе, ограниченном лавками: мясной, молочной, бакалейной, табачной, булочной и тем угловым бистро мадам Бюссак, куда он изредка заходит выпить у блестящего жестяного прилавка стаканчик вермута пополам с водой. Все еще издали узнают его длинную худую фигуру, его развевающуюся на ходу серую клетчатую размахайку, носившую когда-то, в древние времена, название не то макфарлана, не то пальмерстона, его рыбачью широкую шляпу, насунутую так низко на брови, что из ее спущенных вокруг полей торчат спереди лишь конец...
2. На покое
Входимость: 15. Размер: 62кб.
Часть текста: его смерти "Убежище для престарелых немощных артистов имени Алексея Ниловича Овсянникова". Оттого ли, что учреждение это находилось в глухом губернском городе, или по другим причинам, но жильцов в нем всегда бывало мало. Убежище помещалось в опустевшем барском особняке, все комнаты которого давным-давно пришли в ветхость, за исключением громадной залы с паркетным полом, венецианскими окнами и белыми, крашенными известкой, кривыми от времени колоннами. В этой зале и ютились осенью 1899 года пятеро старых, бездомных актеров, загнанных сюда нуждой и болезнями. Посредине залы стоял овальный обеденный стол, обтянутый желтой, под мрамор, клеенкой, а у стен между колоннами размещались кровати, и около каждой по шкапчику, совершенно так же, как это заведено в больницах и пансионах. Венецианских окон никогда не отворяли из боязни сквозняка, от этого в комнате прочно установился запах нечистоплотной, холостой старости - запах застоявшегося табачного дыма, грязного белья и больницы. Вверху, между стенами и потолком, всегда висела серая, пыльная бахрома прошлогодней паутины. Лучшим местом считался угол около большой голландской печи, старинные изразцы которой были разрисованы синими тюльпанами. Здесь зимой бывало очень тепло, а широкая печь, отгораживая с одной стороны кровать, придавала ей до некоторой степени вид отдельного жилья. В этом привилегированном месте устроился самый давний обитатель овсянниковского дома, бывший опереточный тенор Лидин-Байдаров, слабоумный, тупой и необыкновенно спесивый мужчина, с трудом носивший на тонких, изуродованных подагрой ногах свое грузное и немощное тело. Попав в убежище с самого дня его основания, он держал себя в нем хозяином и первый дал тон скверным анекдотам и циничным ругательствам, никогда не прекращавшимся в общих разговорах. Он же покрывал белые колонны залы и стенки уборной теми гнусными рисунками и омерзительными изречениями в стихах и прозе, на которые было неистощимо его болезненное...
3. Суламифь
Входимость: 14. Размер: 86кб.
Часть текста: отправлялись посменно на Ливан, где проводили целый месяц в столь тяжкой работе, что после нее отды али два месяца. Тысячи людей вязали срубленные деревья в плоты, и сотни моряков сплавляли их морем в Иаффу, где их обделывали тиряне, искусные в токарной и столярной работе. Только лишь при возведении пирамид Хефрена, Хуфу и Микерина в Гизехе употреблено было такое несметное количество рабочих. Три тысячи шестьсот приставников надзирали за работами, а над приставниками начальствовал Азария, сын Нафанов, человек жестокий и деятельный, про которого сложился слух, что он никогда не спит, пожираемый огнем внутренней неизлечимой болезни. Все же планы дворца и храма, рисунки колонн, давира и медного моря, чертежи окон, украшения стен и тронов созданы были зодчим Хирамом-Авием из Сидона, сыном медника из рода Нафалимова. Через семь лет, в месяце буле, был завершен храм господень и через тринадцать лет - царский дворец. За кедровые бревна с Ливана, за кипарисные и оливковые доски, за дерево певговое, ситтим и фарсис, за обтесанные и отполированные громадные дорогие камни, за пурпур, багряницу и виссон, шитый золотом, за голубые шерстяные материи, за слоновую...
4. Конокрады
Входимость: 14. Размер: 54кб.
Часть текста: стояли древние, дуплистые ветлы. Короткие прямые ветки топорщились у них кверху, и сами они - низкие, корявые, толстые - походили на приземистых старцев, воздевших к небу тощие руки. Тонким, печальным свистом перекликались кулички. Изредка в воде тяжело бултыхалась крупная рыба. Мошкара дрожала над водой прозрачным, тонким столбом. Козел вдруг приподнял голову с земли и уставился на Василя оторопелым, бессмысленным взглядом. - Ты что сказал? - спросил он невнятно, хриплым голосом. Мальчик ничего не ответил. Он даже не обернулся на старика, а только медленно, с упрямым, скучающим выражением опустил и поднял свои длинные ресницы. - Скоро придут, - продолжал старик, точно разговаривая сам с собой. - Треба, пока что, покурить. Он вяло перевалился на бок и сел на корточки, по-турецки. На обеих руках у него были отрублены все пальцы, за исключением большого на левой руке, но этим единственным пальцем он ловко и быстро набил трубку, придерживая ее культяпкой правой руки о колено, достал из шапки спички и закурил. Сладковатый, похожий сначала запахом на резеду, дымок махорки поплыл синими струйками в воздухе. - Что же, ты сам видел Бузыгу? - как будто нехотя спросил Василь, не отводя глаз от заречной дали. Козел вынул трубку из рта и, нагнувшись на сторону, звучно сплюнул. - А как же? Известно, сам... Ух, отчаянный человяга. Совсем как я в старые годы. Гуляет по целому селу, пья-а-ный-распьяный... как ночь!.. Жидков-музыкантов нанял, те попереди его зажаривают, а он себе никаких. В правой руке платок, сапоги в новых калошах, на жилетке серебряная чепка. Пришел до Грипы Ковалевой: "Гей, курва, горилки!" В стакан бросил серебряного рубля, горилку выпил, а деньги музыкантам кинул. Хлопцы за ним так чередой и ходят, так и...
5. Храбрые беглецы
Входимость: 14. Размер: 47кб.
Часть текста: сиротского пансиона. Каждому из них между десятью и одиннадцатью годами. Юрьев - мальчик вялый, слабенький. У него простое веснушчатое лицо тверской крестьянки, - оттого его и кличут в классе "Баба", - светлые ресницы вокруг мутно-голубых глаз, открытый мокрый рот и всегда капля под носом. Он плох в драке, чувствителен, часто плачет и боится темноты. Амиров - альбинос с белыми волосами на большой, длинной от лба до подбородка голове, с красными белками глаз и бледной шероховатой кожей лица. К нему приходит по воскресеньям отец - такой же большеголовый, седой и красноглазый, как и сын, маленький, чисто выбритый. Появляется он в роскошной приемной зале (пансион помещается в бывшем дворце графа Разумовского) в опрятненьком отставном военном мундире, украшенном двумя рядами серебряных пуговиц, а в руках у него неизменный красный платок, в котором завязаны яблоки и вкусные темные деревенские лепешки, у которых на верхней стороне выведена ножиком косая решетка. Амиров-сын - скромен, послушен, учится усердно, и, несмотря на это, он не подлиза, не тихоня, не зубрила; все, что он делает, отмечено...

© 2000- NIV