Cлово "СТАТЬ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: СТАЛ, СТАЛО, СТАНЕТ, СТАЛА, СТАЛИ

1. Александрова Т. Л.: Александр Куприн
Входимость: 26.
2. Дружников Юрий: Куприн в дегте и патоке
Входимость: 23.
3. С улицы
Входимость: 22.
4. Жанета
Входимость: 22.
5. Конокрады
Входимость: 19.
6. Лесная глушь
Входимость: 19.
7. Кулешов Ф.И.: Творческий путь А. И. Куприна. 1883—1907. Глава I. В ночь после битвы. Части 1-3
Входимость: 18.
8. Вержбицкий Н.К.: Встречи. С Фритьофом Нансеном по Армении
Входимость: 18.
9. Морская болезнь
Входимость: 17.
10. Прапорщик армейский
Входимость: 17.
11. Штабс-капитан Рыбников
Входимость: 15.
12. Поединок (глава 14)
Входимость: 15.
13. Как я был актером
Входимость: 15.
14. Михайлов О.М.: Куприн. Глава третья. "Поединок"
Входимость: 15.
15. Вержбицкий Н.К.: Встречи. Встречи с Куприным. Наставники жизни и творчества
Входимость: 15.
16. Мелюзга
Входимость: 15.
17. Белый пудель
Входимость: 14.
18. Корь
Входимость: 14.
19. Жидкое солнце
Входимость: 14.
20. Бунин И. А.: Куприн
Входимость: 14.
21. Яма (часть 3, глава 4)
Входимость: 14.
22. В цирке
Входимость: 14.
23. Гранатовый браслет
Входимость: 13.
24. Ночная фиалка
Входимость: 13.
25. Черная молния
Входимость: 12.
26. Юзовский завод
Входимость: 12.
27. Вержбицкий Н.К.: Встречи. Встречи с Куприным. Возвращение
Входимость: 12.
28. Югославия
Входимость: 11.
29. Михайлов О.М.: Куприн. Глава пятая. Зеленый домик
Входимость: 11.
30. Молох. Глава X
Входимость: 11.
32. Куприна Ксения: Куприн - мой отец. Глава III. Куприн
Входимость: 11.
33. Алданов М. А.: Памяти А. И. Куприна
Входимость: 10.
34. Кулешов Ф.И.: Творческий путь А. И. Куприна. 1883—1907. Глава I. В ночь после битвы. Части 7-10
Входимость: 10.
35. Волков А.А.: Творчество А. И. Куприна. Глава 3. На революционной волне. Страница 2
Входимость: 10.
36. Суламифь
Входимость: 10.
37. Однорукий комендант
Входимость: 10.
38. Пегие лошади
Входимость: 10.
39. Козлиная жизнь
Входимость: 10.
40. Воровский В. В.: Куприн
Входимость: 10.
41. Пунцовая кровь
Входимость: 10.
42. Леночка
Входимость: 10.
43. Михайлов О.М.: Куприн. Глава вторая. В Петербург, в Петербург!
Входимость: 10.
44. Берков П.: Александр Иванович Куприн. Глава тринадцатая
Входимость: 10.
45. К славе
Входимость: 10.
46. Вержбицкий Н.К.: Встречи. Встречи с Куприным. Каким должен быть человек
Входимость: 10.
47. Дознание
Входимость: 9.
48. Юнкера (глава 28)
Входимость: 9.
49. Михайлов О.М.: Куприн. Глава четвертая. Пленник славы
Входимость: 9.
50. Михайлов О.М.: Куприн. Глава седьмая. "Мне нужно все родное…"
Входимость: 9.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Александрова Т. Л.: Александр Куприн
Входимость: 26. Размер: 87кб.
Часть текста: и банальности, с точки зрения идеологии он тоже ни в одном лагере не был своим. До революции Куприн вроде бы стремился соответствовать догматам и канонам демократического лагеря, к царскому режиму был настроен оппозиционно, но все-таки никогда не был в этой оппозиционности до конца последователен, а из произведений его, несмотря ни на что, так и не складывается образ «темного царства», чающего революционного обновления. После революции писатель эмигрировал, став на время «персоной нон грата» для советского режима, но и в эмиграции, даже проявив себя как яркий антибольшевистский публицист, в число главных «идеологов» не попал, а перед смертью вообще «спутал все карты», вернувшись в СССР в страшном 1937 году. И потом на протяжении полувека советские критики убеждали читателя в том, что в этом поступке отразилось его главное жизненное прозрение, а антисоветские – напротив, что поступка не было вообще, что возвращение было следствием даже не заблуждения, а полной потери дееспособности, что старого, больного, «впавшего в детство» писателя увезли в Россию насильно. После падения советского режима, когда в глазах многих минусы и плюсы механически поменялись местами, Куприн вообще как бы отошел на второй план, его затмили возвращенные имена ранее запретного русского Зарубежья. Тем не менее разгадка этой «странной» переменчивой судьбы, по-видимому, проста: художественный мир Куприна просто не укладывается в прокрустово ложе идеологий, а между тем охарактеризовать его можно в двух словах, как в самом начале его творческого пути это сделал покровительствовавший ему поэт-народник Лиодор Пальмин (выведенный Куприным под именем Диодора Миртова в автобиографическом романе «Юнкера»: «У вас глаз меткий, ноздри, как у песика, наблюдательность большая, и, кроме того, самое простое и самое...
2. Дружников Юрий: Куприн в дегте и патоке
Входимость: 23. Размер: 47кб.
Часть текста: Куприн в дегте и патоке В некотором царстве, где юбилеи были неотъемлемым, а подчас и единственным украшением повседневной жизни, одну дату в переходном 1988 году, когда сказать уже кое-что можно было, не отметили. Забыли? Не могло того быть. Имелось специальное учреждение, которое дозволенные юбилеи предвосхищало и указывало градацию политической полезности: "Календарь знаменательных и памятных дат". Эта дата осталась памятной, но не знаменательной, не ко времени. Знаменовала то, что не хотелось вспоминать, вот и сделали вид, будто не вспомнили. В советском литературоведении ветер как раз переменил направление. Из черного списка в белый стали переходить отдельные запретные ранее на родине писатели. Классик, обозначенный в заглавии, пятидесятилетие со дня смерти которого исполнилось тогда, особый. Нерешительность продемонстрировала пределы на тот момент дозволенного, некоторую растерянность и, хочется думать, чувство вины перед ним. Александр Иванович Куприн давно был разрешен, только правда о нем оставалась половинчатой, сокрытой. Помню, в старинном пособии для домовладельцев прочитал о полезном изобретении русского умельца. Как сделать, чтобы петухи не начинали кукарекать рано, не будили хозяев? Для этого над шестком, где петухи спят, надо натянуть проволоку. Взмахивает петух спозаранку крыльями, вытягивает шею, чтобы приветствовать восходящее солнце, а тут ему проволока. Ударился и кукарекнуть не смог. Перед российской наукой о литературе возникла сложная проблема. О чем писать стало можно, а о чем нельзя? Момент важный, ведь фотография бывает цветная и черно-белая. Нет фотографии только белой или только черной. Отечественному же литературоведению (не касаясь всего остального) на нашем веку пришлось быть и только белым, и только черным, а пуще всего ярко-красным. До...
3. С улицы
Входимость: 22. Размер: 76кб.
Часть текста: низко пресмыкаюсь, — это слабость моего характера. Так и присяжный поверенный объяснял на суде, когда меня судили. «Перед вами, господа присяжные заседатели, яркий пример физического и нравственного вырождения на почве наследственного алкоголизма, плохого питания, истощения и дурных болезней». Перед этим меня трое профессоров осматривали, и они то же самое сказали в один голос. Я тогда же эти слова занес себе в записную книжку. Потому что, должен признаться: я хоть и потерял облик и подобие интеллигентного человека, но люблю людей с образованием и уважаю науку. Поглядев на меня, вы ведь, конечно, не скажете, что сей самый, сидящий перед вами субъект тоже в свое время стоял на хорошей дороге и мог сделать себе имя и карьеру. Но это поистине так. Выражусь символически. Тут есть на Пересыпи один трактирчик, под названием «Ягодка», с правом крепких напитков, самый — извините — вертеп. И в этом трактире висят за буфетом две картины, вроде как бы указание или напоминание, если кто еще в трезвом виде. На одной изображен некий оборванный мужчина, скажем, вроде меня; спит в грязи под забором, и тут же рядом хрюкает свинья. И подписано: «Мог бы быть человек» с восклицательным знаком. А на другой картине написано: «Покупал за наличные, — покупал в кредит», и нарисованы два индивидуума. Один худой, обдерганный, штаны снизу собачки обкусали, схватил себя за голову, и глаза у него наружу вылезли — это который в кредит. А другой сидит к нему задом, этакий, знаете, толстый буржуй с бакенбардами, развалился с сигарой и смеется, а перед ним касса, и вся набита золотыми столбиками. Картины эти — лубочные, дешевка, и я сам по торговой части никогда не занимался, но внимания заслуживают. Потому что это вроде намека на мою собственную жизнь. Ха-ха! Буфетчиком там Вукол Наумыч. Жестокий старик. Я ему раз говорю: «Ты бы, Вукол Наумов,...
4. Жанета
Входимость: 22. Размер: 128кб.
Часть текста: спартанские кушанья и кипятит чай, сам прибирает комнату, сам чистит платье и сапоги. Но человек не может жить без роскоши (кроме изуверов и идиотов), и в этом, по мнению профессора, одно из важных отличий его от всех животных, за исключением некоторых диких птиц, чудесно украшающих свои гнезда. На подоконнике, в больших деревянных ящиках, всегда растут редкие яркие цветы. Он за ними внимательно ухаживает. Иногда можно застать его в те минуты, когда он тонкой кисточкой, бережно, как художник-миниатюрист, переносит желтую цветочную пыльцу из чашечки одного цветка в чашечку другого. Вид у него при этом сосредоточенный, губы вытянуты в трубочку, глаза сощурены в щелочки под косматыми рыжими бровями. Он давно примелькался и хорошо известен в своем небольшом районе, ограниченном лавками: мясной, молочной, бакалейной, табачной, булочной и тем угловым бистро мадам Бюссак, куда он изредка заходит выпить у блестящего жестяного прилавка стаканчик вермута пополам с водой. Все еще издали узнают его длинную худую фигуру, его развевающуюся на ходу серую клетчатую размахайку, носившую когда-то, в древние времена, название не то макфарлана, не то пальмерстона, его рыбачью широкую шляпу, насунутую так низко на брови, что из ее спущенных вокруг полей торчат спереди лишь конец крупного мясистого носа и огненная с сединой борода утюгом. Прежде французские лавочники раздражались на профессора за его рассеянность, разводили руками, хлопали себя по бедрам, кричали свое нетерпеливое "alors!" [ Ну, что же! (фр.) ] и вообще пылили, но теперь попривыкли и благодушно...
5. Конокрады
Входимость: 19. Размер: 54кб.
Часть текста: на реку, на теплое, безоблачное небо, на дальний сосновый лес, резко черневший среди пожара зари. Тихая река, неподвижная, как болото, вся была скрыта под сплошной твердой зеленью кувшинок, которые томно выставляли наружу свои прелестные, белые, непорочные венчики. Лишь на той стороне, у берега, оставалась чистая, гладкая, не застланная листьями полоса воды, и в ней мальчик видел отраженные с необыкновенной отчетливостью: и прибрежную осоку, и черный зубчатый лес, и горевшее за ним зарево. А на этом берегу, у самой реки, в равном расстоянии друг от друга стояли древние, дуплистые ветлы. Короткие прямые ветки топорщились у них кверху, и сами они - низкие, корявые, толстые - походили на приземистых старцев, воздевших к небу тощие руки. Тонким, печальным свистом перекликались кулички. Изредка в воде тяжело бултыхалась крупная рыба. Мошкара дрожала над водой прозрачным, тонким столбом. Козел вдруг приподнял голову с земли и уставился на Василя оторопелым, бессмысленным взглядом. - Ты что сказал? - спросил он невнятно, хриплым голосом. Мальчик ничего не ответил. Он даже не обернулся на...

© 2000- NIV