Cлово "ЛИЦО"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ЛИЦУ, ЛИЦА, ЛИЦЕ, ЛИЦОМ

1. Штабс-капитан Рыбников
Входимость: 38.
2. Прапорщик армейский
Входимость: 36.
3. Суламифь
Входимость: 34.
4. Жидкое солнце
Входимость: 25.
5. Поединок (глава 15)
Входимость: 25.
6. Болото
Входимость: 25.
7. Жидовка
Входимость: 23.
8. Погибшая сила
Входимость: 23.
9. В цирке
Входимость: 22.
10. Гранатовый браслет
Входимость: 21.
11. К славе
Входимость: 21.
12. Конокрады
Входимость: 20.
13. Белый пудель
Входимость: 19.
14. Как я был актером
Входимость: 19.
15. Корь
Входимость: 18.
16. Полубог
Входимость: 18.
17. Памяти Чехова
Входимость: 18.
18. Трус
Входимость: 18.
19. Жанета
Входимость: 18.
20. Мелюзга
Входимость: 18.
21. Михайлов О.М.: Куприн. Глава третья. "Поединок"
Входимость: 17.
22. Михайлов О.М.: Куприн. Глава четвертая. Пленник славы
Входимость: 17.
23. Психея
Входимость: 16.
24. Негласная ревизия
Входимость: 16.
25. Храбрые беглецы
Входимость: 16.
26. Волков А.А.: Творчество А. И. Куприна. Глава 4. Верность гуманизму. Страница 3
Входимость: 15.
27. С улицы
Входимость: 15.
28. Морская болезнь
Входимость: 15.
29. Молох. Глава X
Входимость: 15.
30. Яма (часть 3, глава 8)
Входимость: 15.
31. Ночная смена
Входимость: 14.
32. Волков А.А.: Творчество А. И. Куприна. Глава 2. В среде демократических писателей
Входимость: 14.
33. По заказу
Входимость: 14.
34. Михайлов О.М.: Куприн. Глава вторая. В Петербург, в Петербург!
Входимость: 14.
35. Яма (часть 3, глава 3)
Входимость: 13.
36. Светоч царства
Входимость: 13.
37. Поединок (глава 7)
Входимость: 13.
38. Страшная минута
Входимость: 13.
39. Лунной ночью
Входимость: 13.
40. Обида
Входимость: 13.
41. Гамбринус
Входимость: 13.
42. Кулешов Ф.И.: Творческий путь А. И. Куприна. 1883—1907. Глава III. К новому подъему
Входимость: 12.
43. Молох. Глава VI
Входимость: 12.
44. Без заглавия
Входимость: 12.
45. Поединок (глава 14)
Входимость: 12.
46. Рахиль (Киносценарий)
Входимость: 12.
47. Вержбицкий Н.К.: Встречи. Встречи с Куприным. Наставники жизни и творчества
Входимость: 12.
48. Лесная глушь
Входимость: 12.
49. Волков А.А.: Творчество А. И. Куприна. Глава 3. На революционной волне. Страница 3
Входимость: 12.
50. Хорошее общество
Входимость: 12.

Примерный текст на первых найденных страницах

1. Штабс-капитан Рыбников
Входимость: 38. Размер: 77кб.
Часть текста: день - на два из Петербурга и чтобы поэтому она не беспокоилась его отсутствием. Затем он оделся, вышел из дому и больше уж никогда туда не возвращался. И только спустя пять дней хозяйку вызвали в полицию для снятия показаний об ее пропавшем жильце. Честная, толстая, сорокапятилетняя женщина, вдова консисторского чиновника, чистосердечно рассказала все, что ей было известно: жилец ее был человек тихий, бедный, глуповатый, умеренный в еде, вежливый; не пил, не курил, редко выходил из дому и у себя никого не принимал. Больше она ничего не могла сказать, несмотря на весь свой почтительный ужас перед жандармским ротмистром, который зверски шевелил пышными подусниками и за скверным словом в карман не лазил. В этот-то пятидневный промежуток времени штабс-капитан Рыбников обегал и объездил весь Петербург. Повсюду: на улицах, в ресторанах, в театрах, в вагонах конок, на вокзалах появлялся этот маленький, черномазый, хромой офицер, странно болтливый, растрепанный и не особенно трезвый, одетый в общеармейский мундир со сплошь красным воротником - настоящий тип госпитальной, военно-канцелярской или интендантской крысы. Он являлся также по нескольку раз в главный штаб, в комитет о раненых, в полицейские участки, в комендантское управление, в управление казачьих войск и еще в десятки присутственных мест и управлений, раздражая служащих своими бестолковыми жалобами и претензиями, своим унизительным попрошайничеством, армейской грубостью и крикливым патриотизмом. Все уже знали наизусть, что он служил в...
2. Прапорщик армейский
Входимость: 36. Размер: 89кб.
Часть текста: жестью сундук, битком набитый книгами старинной печати, в которых все «т» похожа на «ш» и от пожелтевших листов которых пахнет плесенью, засохшими цветами, мышами и камфарой. Здесь были: и Эмин, и «Трехлистник», и «Оракул Соломона», и письмовник Курганова, и «Иван Выжигин», и разрозненные томы Марлинского. Между книгами попадались письма и бумаги, большею частью делового характера и совершенно неинтересные. Только одна, довольна толстая пачка, свернутая в серую лавочную бумагу и тщательно обвязанная шнурком, возбудила некоторое любопытство моего приятеля. В ней заключался дневник какого-то пехотного офицера Лапшина и несколько листков прекрасной шершавой бристольской бумаги, украшенной цветами ириса и исписанной мелким женским почерком. Внизу листков стояла подпись: «Кэт», а на некоторых — просто одна буква «К». Не было никакого сомнения, что дневник Лапшина и письма Кэт писаны приблизительно в одно и то же время и относятся к одним и тем же событиям, происходившим лет за двадцать пять до наших дней. Не зная, что сделать со своей находкой, приятель переслал мне ее по почте. Предлагая ее теперь вниманию читателей, я должен оговориться, что мое перо лишь слегка коснулось чужих строчек, исправив немного их грамматику и уничтожив множество манерных знаков вроде кавычек, скобок. 5 сентября. Скука, скука и еще раз скука!.. Неужели вся моя жизнь пройдет так серо, одноцветно, лениво, как она тянется до сих пор? Утром занятия в роте: - Ефименко, что такое часовой? - Часовой — есть лицо неприкосновенное, ваше благородие. - Почему же он лицо неприкосновенное? - Потому, что до его нихто не смие доторкнуться, ваше благородие. - Садись. Ткачук, что такое часовой? - Часовой—есть лицо неприкосновенное, ваше благородие. И так без конца... Потом обед в собрании. Водка, старые анекдоты, скучные разговоры о том, как трудно стало нынче попадать из капитанов в подполковники по линии, длинные споры о втором приеме на изготовку и опять водка....
3. Суламифь
Входимость: 34. Размер: 86кб.
Часть текста: год своего царствования, в месяце зифе, предпринял царь сооружение великого храма господня на горе Мориа и постройку дворца в Иерусалиме. Восемьдесят тысяч каменотесов и семьдесят тысяч носильщиков беспрерывно работали в горах и в предместьях города, а десять тысяч дровосеков из числа тридцати восьми тысяч отправлялись посменно на Ливан, где проводили целый месяц в столь тяжкой работе, что после нее отды али два месяца. Тысячи людей вязали срубленные деревья в плоты, и сотни моряков сплавляли их морем в Иаффу, где их обделывали тиряне, искусные в токарной и столярной работе. Только лишь при возведении пирамид Хефрена, Хуфу и Микерина в Гизехе употреблено было такое несметное количество рабочих. Три тысячи шестьсот приставников надзирали за работами, а над приставниками начальствовал Азария, сын Нафанов, человек жестокий и деятельный, про которого сложился слух, что он никогда не спит, пожираемый огнем внутренней неизлечимой болезни. Все же планы дворца и храма, рисунки колонн, давира и медного моря, чертежи окон, украшения стен и тронов созданы были зодчим Хирамом-Авием из Сидона, сыном медника из рода Нафалимова. Через семь лет, в месяце буле, был завершен храм господень и через тринадцать лет - царский дворец. За кедровые бревна с Ливана, за кипарисные и оливковые доски, за дерево певговое, ситтим и фарсис, за обтесанные и отполированные громадные дорогие камни, за пурпур, багряницу и виссон, шитый золотом, за голубые шерстяные материи, за слоновую кость и красные бараньи кожи, за железо, оникс и множество мрамора, за драгоценные камни, за золотые цепи, венцы, шнурки, щипцы, сетки, лотки, лампады, цветы и...
4. Жидкое солнце
Входимость: 25. Размер: 119кб.
Часть текста: меня верить в то, что я был на самом деле свидетелем самых удивительных вещей в мире. Наконец вовсе уж не бред, и не сон, и не заблуждение те четыреста фунтов стерлингов, что я получаю аккуратно по три раза в год из конторы "Э. Найдстон и сын", Реджент-стрит, 451. Это -пенсия, которую мне великодушно оставил мой учитель и патрон, один из величайших людей во всей человеческой истории, погибший при страшном крушении мексиканской шкуны "Гонзалес". Я окончил математический факультет по отделу физики и химии в Королевском университете в тысяча... Вот, кстати, и опять новое и всегдашнее напоминание о пережитых мною приключениях. Кроме того, что каким-то блоком или цепью мне отхватило во время катастрофы пальцы левой руки, кроме поражения зрительных нервов и прочего, я, .падая в море, получил, не знаю, в какой момент и каким образом, жестокий удар в правую верхнюю часть темени. Этот удар почти не оставил внешних следов, но странно отразился на моей психике: именно на памяти. Я прекрасно припоминаю и восста-новляю воображением слова, лица, местность, звуки и порядок событий, но для меня навеки умерли все цифры и имена собственные, номера домов и телефонов и...
5. Поединок (глава 15)
Входимость: 25. Размер: 39кб.
Часть текста: почернел и глаза у него ввалились. Впрочем, и всем приходилось нелегко: и офицерам и солдатам. Готовились к майскому смотру и не знали ни пощады, на устали. Ротные командиры морили свои роты по два и по три лишних часа на плацу. Во время учений со всех сторон, изо всех рот и взводов слышались беспрерывно звуки пощечин. Часто издали, шагов за двести, Ромашов наблюдал, как какой-нибудь рассвирепевший ротный принимался хлестать всех своих солдат поочередно, от левого до правого фланга. Сначала беззвучный взмах руки и - только спустя секунду - сухой треск удара, и опять, и опять, и опять... В этом было много жуткого и омерзительного. Унтер-офицеры жестоко били своих подчиненных за ничтожную ошибку в словесности, за потерянную ногу при маршировке, - били в кровь, выбивали зубы, разбивали ударами по уху барабанные перепонки, валили кулаками на землю. Никому не приходило в голову жаловаться; наступил какой-то общий чудовищный, зловещий кошмар; какой-то нелепый гипноз овладел полком. И все это усугублялось страшной жарой. Май в этом году был необыкновенно зноен. У всех нервы напряглись до последней степени. В офицерском собрании во время обедов и ужинов все чаще и чаще вспыхивали нелепые споры, беспричинные обиды, ссоры. Солдаты осунулись и глядели идиотами. В редкие минуты отдыха из палаток не слышалось ни шуток, ни смеха. Однако их все-таки заставляли по вечерам, после переклички, веселиться. И они, собравшись в кружок, с безучастными лицами равнодушно гаркали: Для расейского солдата Пули, бонбы ничего, С ними он запанибрата, Все безделки для него. А потом играли на гармонии плясовую, и фельдфебель командовал: - Грегораш, Скворцов, у круг! Пляши, сукины дети!.. Веселись! Они плясали, но в этой пляске, как и в пении, было что-то деревянное, мертвое, от чего хотелось плакать. Одной только пятой роте жилось легко и свободно. Выходила она на ученье часом позже других, а уходила часом раньше. Люди в ней были все, как на подбор,...

© 2000- NIV